|
|
|
 |
Ломоносов (Михаил Васильевич, 1711-1765) - знаменитый поэт и ученый. Он был первым русским, который с полным правом мог стоять наряду с современными ему европейскими учеными, по многочисленности, разнообразию и самобытности научных трудов по физике, химии, металлургии, механике и др.
Первоклассные ученые XVIII в., как Эйлер, Вольф и др., отдавали справедливость таланту и трудам Ломоносова. Современные нам русские ученые находят у Ломоносова блестящие мысли по естествознанию, опередившие свой век. Но Ломоносов, по условиям времени, не мог вполне отдаться науке и был преимущественно замечательным популяризатором естествознания.
Главная заслуга Ломоносова состоит в обработке русского литературного языка; в этом смысле он был "отцом новой русской литературы". Кроме прозаического языка для научных сочинений, для торжественных речей, Ломоносов создал и поэтический язык, преимущественно в своих одах. Он дал также теорию языка и словесности, в первой русской грамматике и риторике. Почти целое столетие господствовала эта теория в русской литературе, и во имя ее в начале настоящего столетия открылась борьба последователей Шишкова против Карамзина и его школы; более значительное изменение в русской литературной речи произошло только с Пушкина, отрицавшего "однообразные и стеснительные формы полуславянской, полулатинской" конструкции прозы Ломоносова ("Мысли на дороге", 1834). Опыты Ломоносова в эпосе, трагедия и история были менее удачны, и он уже в свое время должен был уступить в них первенство другим писателям.
Литературная слава Ломоносова создалась его "одами", в которых он является последователем европейского ложноклассицизма. Как национальный поэт, Ломоносов в одах проявил сильный и выразительный язык, часто истинное поэтическое одушевление, возбуждавшееся в нем картинами великих явлений природы, наукой, славными событиями современной истории, особенно деятельностью Петра Великого, наконец - мечтаниями о славной будущности отечества.
Как безусловный патриот, "для пользы отечества" Ломоносов не щадил ни времени, ни сил. В массе проектов и писем он, как публицист и общественный деятель, излагал свои мысли о развитии русского просвещения и, как истый сын народа - о поднятии народного благосостояния. Современники называли его "звездой первой величины","великим человеком", "славным гражданином" (Дмитревский, Штелин). Пушкин, осуждавший прозу Ломоносова, сказал о его значении: "Ломоносова был великий человек. Между Петром I и Екатериной II он один является самобытным сподвижником просвещения.
Он создал первый русский университет; он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом".
Ломоносов родился в Архангельской губ., в Куроостровской волости, в деревне Денисовке, Болото тож, близ Холмогор, в 1711 г. (как значится на могильном памятнике Ломоносова в Александро-Невской лавре; иные свидетельства указывают на 1709, 1710 и даже 1715 гг.; см. Пекарский, "История Академии Наук" II, 267) от зажиточного крестьянина, Василия Дорофеева Ломоносова, и дочери дьякона из Матигор, Елены Ивановой.
У отца Ломоносова была земельная собственность и морские суда, на которых он занимался рыбной ловлей и совершал далекие морские разъезды, с казенной и частной кладью. В этих разъездах участвовал и юный Михайло, с таким одушевлением вспоминавший впоследствии в своих ученых и поэтических сочинениях Северный океан, Белое море, природу их берегов, жизнь моря и северное сияние.
В литературной деятельности Ломоносова отчасти отразилось также влияние народной поэзии, столь живучей на севере России. И в грамматике, и в риторике, и в поэтическ. произведениях Ломоносова мы находим отражение этого влияния. Еще Сумароков упрекал Ломоносова "холмогорским" наречием.
На родине же Ломоносова наслышался о Петре Великом и напитался церковнославянской книжной стариной, которою жили поморские старообрядцы. Отчасти под этим последним влиянием, отчасти под влиянием матери Ломоносова выучился грамоте и получил любовь к чтению. Но мать Ломоносова рано умерла, а мачеха не любила его книжных занятий: по собственным его словам (в письме к И.И. Шувалову, 1763), он "принужден был читать и учиться, чему возможно было, в уединенных и пустых местах, и терпеть стужу и голод".
Грамотные куроостровские крестьяне, Шубные, Дудины и Пятухин, служивший приказчиком в Москве, снабжали Ломоносова книгами, из которых он особенно полюбил славянскую грамматику Мелетия Смотрицкого, Псалтирь в силлабических стихах Симеона Полоцкого и Арифметику Магницкого. Эти же крестьяне помогли Ломоносова отправиться в Москву для обученья наукам, в 1730 г. Сохранились записи в волостной книге куроостровской волости взносов подушной подати за М. Ломоносова, с 1730 по 1747 г., причем с 1732 г. он показывался в бегах.
После различных мытарств, Ломоносова попал в московскую "славянолатинскую" академию или "школу", в которой преподавали питомцы киевской академии. Здесь Ломоносова изучил латинский язык, пиитику, риторику и, отчасти, философию. О своей жизни этого первого школьного периода Ломоносова так писал И.И. Шувалову в 1753 г.: "имея один алтын в день жалованья, нельзя было иметь на пропитание в день больше как за денежку хлеба и на денежку квасу, протчее на бумагу, на обувь и другие нужды. Таким образом жил я пять лет (17311736), и наук не оставил".
Не без основания предполагают, что в этот период Ломоносов побывал в Киеве, в академии. Описание днепровских берегов в "Идиллии Полидор" (1750) свидетельствует о живых впечатлениях Ломоносова от "тихого Днепра", который "в себе изображает ивы, что густо по крутым краям его растут"; поэт упоминает волов, соловья, свирелки пастухов, днепровские пороги и проч. В архиве киевской духовной академии. нет никаких следов о пребывании в академии Ломоносова, но рассказ первого жизнеописателя Ломоносова, Штелина (Пекарский, "История Акд. Наук", II, стр. 284), вполне вероятен.
Уже в московской академии. Ломоносова написал стихи, которые впервые напечатал акад. Лепехин в описании своего "Путешествия": "Услышали мухи медовые духи, прилетевши сели, в радости запели. Егда стали ясти, попали в напасти, увязли по ноги. Ах, плачут убоги: меду полизали, а сами пропали".
Несомненно, что изучение пиитики и риторики в московской академии имело значение в развитии Ломоносова, как поэта и оратора, хотя главным образом ему способствовало дальнейшее образование за границей. Счастливая случайность - вызов в1735 г. из московской академии в академию наук 12 способных учеников - решила судьбу Ломоносова. Трое из этих учеников, в том числе Ломоносов, были отправлены, в сентябре 1736 г., в Германию, в Марбургский унив., к "славному" в то время проф. Вольфу, известному немецкому философу. Ломоносов занимался под руководством Вольфа математикой, физикой и философией, и затем еще в Фрейберге, у проф. Генкеля, химией и металлургией, всего пять лет.
Вместе с похвальными отзывами о занятиях Ломоносова за границей, руководители его не раз писали о беспорядочной жизни, которая кончилась для Ломоносова в 1740 г. браком, в Марбурге, с Елизаветой-Христиной Цильх, дочерью умершего члена городской думы. Беспорядочная жизнь, кутежи, долги, переезды из города в город были не только последствием увлекающейся натуры Ломоносова, но и отвечали общему характеру тогдашней студенческой жизни.
В немецком студенчестве Ломоносов нашел и то увлечение поэзией, которое выразилось в двух одах, присланных им из-за границы в академии. наук: в 1738 г. - "Ода Фенелона" и в 1739 г. - "Ода на взятие Хотина" (к последней Ломоносова приложил "Письмо о правилах российского стихотворства"). Эти две оды, несмотря на их громадное значение в истории русской поэзии, не были в свое время напечатаны и послужили только для академии наук доказательством литературных способностей Ломоносова Между тем, с "Оды на взятие Хотина" и "Письма о правилах российского стихосложения" начинается история нашей новой поэзии.
С большим поэтическим талантом, чем Тредьяковский, раньше выступавший с теорией тонического стихосложения, Ломоносова указывая на "неосновательность" принесенного к нам из Польши силлабического стихосложения, предлагает свою версификацию, основанную на свойствах российского языка, на силе ударений, а не на долготе слогов. Замечательно, что уже в этом первом опыте Ломоносова является не поклонником рифмачества, а указывает на значение и выбор поэтических слов, на сокровищницу русского языка.
После разных злоключений (вербовки в немецкие солдаты, побега из крепости Везель), Ломоносов возвратился в Петербург в июне 1741 г.. В августе того же года в "Примечаниях к Петербургским Ведомостям" (ч. 66-69) помещены были его "Ода на торжественный праздник рождения Императора Иоанна III" и "Первые трофеи Его Величества Иоанна III чрез преславную над шведами победу" (обе оды составляют библиографическую редкость, так как подверглись общей участи - истреблению всего, что относилось ко времени императора Иоанна Антоновича).
Несмотря на оды, переводы сочинений иностранцев академиков и занятия по кабинетам, студент Ломоносова не получал ни места, ни жалованья. Только с восшествием на престол Елизаветы Петровны, в январе 1742 г., Ломоносова был определен в академии адъюнктом физики.
В 1743 г. Ломоносова обращается к переложению в стихи псалмов и сочиняет две лучшие свои оды: "Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния" и "Утреннее размышление о Божием величестве".
В этом же году Ломоносова, вследствие "продерзостей", непослушания конференции академии и частых ссор с немцами в пьяном виде, более семи месяцев "содержался под караулом" и целый год оставался без жалованья; на просьбы о вознаграждении для пропитания и на лекарства он получил только разрешение взять академических изданий на 80 рублей. В прошении об определении его проф. химии (1745) Ломоносова ничего не говорит о своих одах, упоминая только о своих "переводах физических, механических и пиитических с латинского, немецкого и французского языков на российский, о сочинении горной книги и риторики, об обучении студентов, об изобретении новых химических опытов и о значительном присовокуплении своих знаний".
Назначение в академию - профессором химии - совпало с приездом жены Ломоносова из-за границы. С этого времени начинается более обеспеченная и спокойная жизнь Ломоносова, среди научных трудов, литературных занятий и лучших общественных отношений. В 1745 г. он хлопочет о разрешении читать публичные лекции на русском языке, в 1746 г. - о наборе студентов из семинарий, об умножении переводных книг, о практическом приложении естественных наук и прочее.
В предисловии к сделанному им тогда же переводу Вольфовой физики Ломоносова определительно и понятно рассказал об успехах наук в XVIIXVIII вв. Это была совершенная новинка на русском языке, для которой Ломоносова должен был изобретать научную терминологию. Такое же популяризирование науки проявилось в академических речах Ломоносова о пользе химии и пр. С 1747 г., кроме торжественных од, Ломоносова должен был составлять стихотворные надписи на иллюминации и фейерверки, на спуск кораблей, маскарады, даже писать по заказу трагедии ("Тамира и Седим", 1750; "Демофонт", 1752).
В 1747 г., по поводу утверждения имп. Елизаветой нового устава для академии и новых штатов, Ломоносова написал знаменитую оду, начинающуюся известными стихами: "Царей и царств земных отрада, возлюбленная тишина, блаженство сел, градов ограда, коль ты полезна и красна!". Здесь поэт воспел и свой идеал, свой кумир - Петра Великого ("Послав в Россию человека, какой не слыхан был от века"), а вместе с ним и науки - "божественные, чистейшего ума плоды" ("науки юношей питают, отраду старым подают"). В одной из заключительных строф этой оды Ломоносова восклицает: "О вы, которых ожидает отечество от недр своих, и видеть таковых желает, каких зовет от стран чужих, о ваши дни благословенны! дерзайте ныне ободренны раченьем вашим показать, что может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать". Есть в этой оде кое что заимствованное из древних классических писателей, из которых Ломоносова в том же году сделал стихотворные переводы.
Между тем Ломоносова продолжал свои научные занятия физикой, химией и издавал латинские диссертации, находившие полное одобрение со стороны таких заграничных ученых, как берлинский академик Эйлер. Благодаря вниманию Эйлера, Ломоносова добился, наконец, устройства химической лаборатории (1748).
В 1743 г. при академии возникли исторический департамент и историческое собрание, в заседаниях которых Ломоносова повел борьбу против Миллера, обвиняя его в умышленном поношении славян, Нестора летописца и других российских авторитетов и в предпочтении, отдаваемом иностранцам. В том же году он издал первую на русском языке риторику, воспользовавшись не только старыми латинскими риториками Кауссина и Помея, но и современными ему работами Готшеда и Вольфа.
Между литературными и научными трудами Ломоносова существовала самая тесная связь; лучшая его ода, "Вечернее размышление", полная поэтического одушевления и неподдельного чувства, по словам самого Ломоносова содержит его "давнейшее мнение, что северное сияние движением Ефира произведено быть может". И стихом, и русским языком Ломоносова владел лучше чем два других выдающихся литератора его времени - Тредьяковский и Сумароков. Последние вели с Ломоносова постоянную борьбу, вызывая на споры о языке, о стиле и литературе. Иногда эти споры, по условиям времени, принимали и грубую форму; но Ломоносова всегда выходил из них победителем.
В торжественном собрании академии наук; в 1749 г., Ломоносова произнес "Слово похвальное императрице Елизавете Петровне", в котором, как и в одах, прославлял Петра Великого и науки в их практическом приложении к пользе и славе России. Похвалы императрице обратили внимание на Ломоносова при дворе, а в академии создали ему немало завистников, во главе которых стоял сильный Шумахер. Около 1750 г. Ломоносова нашел "патрона" в лице любимца императрицы Елизаветы, И. И. Шувалова, к которому поэт написал несколько задушевных писем в стихах и в прозе, имеющих ценное автобиографическое значение. В одном из них Ломоносова говорит о себе: "воспомяни, что мой покоя дух не знает, воспомяни мое раченье и труды. Меж стен и при огне лишь только обращаюсь; отрада вся, когда о лете я пишу; о лете я пишу, а им не наслаждаюсь и радости в одном мечтании ищу".
В это время Ломоносова был особенно занять мозаикой, стеклянными и бисерными заводами. В 1751 г. Ломоносова напечатал первое издание своих сочинений: "Собрание разных сочинений в стихах и прозе" (1400 экз.). По приказанию президента академии, гр. Разумовского, Ломоносова Сочинил "российскую речь ученой материи", выбрав предметом "Слово о пользе химии" (1754 г., 6 сентября). Слово начинается доказательствами превосходства "учения" европейских жителей перед дикостью "скитающихся американцев"; далее говорится о важном значении математики для химии, об ожидаемых результатах дальнейшего движения науки. Это "Слово", как и последовавшие затем слова - "О явлениях воздушных от электрической силы происходящих" (1763), "О происхождении света, новую теорию о цветах представляющее" (1756), "О рождении металлов от трясения земли" (1757), "О большей точности морского пути" (1759), "Явление Венеры на солнце наблюденное" (1761) - ясно указывают на самостоятельные опытные труды Ломоносова в широкой области "испытания натуры".
Замечательна манера научного изложения у Ломоносова: обращение от отвлеченных научных понятий к обыденной жизни, в частности - к жизни русской. Ежегодно Ломоносова печатал латинские диссертации в академических изданиях.
В 1753 г. Ломоносова получил привилегию на основание фабрики мозаики и бисера и 211 душ, с землей, в Копорском уезде. В это именно время он написал свое известное дидактическое стихотворение: "Письмо о пользе стекла" ("Неправо о вещах те думают, Шувалов, которые стекло чтут ниже минералов").
Через Шувалова Л имел возможность провести важные планы, например основание в 1755 г. московского университета, для которого Ломоносова написал первоначальный проект, основываясь на "учреждениях, узаконениях, обрядах и обыкновениях" иностранных университетов.
В 1753 г. Ломоносова долго занимал вопрос об электричестве, связанный с несчастной смертью проф. Рихмана, которого "убило громом" во время опытов с машиной. Ломоносова писал Шувалову о пенсии семье Рихмана и о том, "чтобы сей случай не был протолкован противу приращения наук".
"Российская Грамматика Михаила Ломоносова" вышла в 1765 г. и выдержала 14 изданий (перепечат. в "Ученых Записках 2 отд. академии. Наук", кн. III, 1856, с предисловием академика Давыдова).
Несмотря на то, что "Грамматика" Ломоносова основана на "Грамматике" Смотрицкого, в ней много оригинального для того времени: Ломоносова различал уже буквы от звуков и, как естествоиспытатель, определял происхождение звуков анатомо-физиологическое и акустическое, говорил о трех наречиях русского языка (московском, северном и украинском), изображал фонетически выговор звуков в словах. В примерах Ломоносова нередко приводит личную свою жизнь: "стихотворство моя утеха, физика мои упражнения".
В 1756 г. Ломоносова отстаивал против Миллера права низшего русского сословия на образование в гимназии и университете. Прямота и смелость Ломоносова тем более поразительны, что он не раз подвергался тяжелым обвинениям и попадал в щекотливое положение (см. Пекарский, стр. 483: "Дело тобольского купца Зубарева о руде" и стр. 603: "О богопротивном пашквиле Ломоносова - Гимн бороде"). "Гимн бороде" (1757) вызвал грубые нападки на Ломоносова со стороны Тредьяковского и др.
В 1757 г. И.И. Шувалов содействовал изданию сочинений Ломоносова, с портретом автора, в Москве, во вновь учрежденной университетской типографии. В этом собрании появилось впервые рассуждение Ломоносова "О пользе книг церковных в российском языке". Это "Рассуждение" объясняло теоретически то, что было совершено всей литературной деятельностью Ломоносова, начиная с его первых опытов 1739 г., т.е. создание русского литературного языка. В церковной литературе Ломоносов видел множество мест "невразумительных", вследствие включения в перевод "свойств греческих, славенскому языку странных". В современной ему русской литературе Ломоносова находил "дикие и странные слова", входящие к нам из чужих языков. Свою теорию "чистого российского слова" Ломоносова построил на соединении языка церковнославянского с простонародным российским, разумея под последним преимущественно московское наречие. Вообще в "Рассуждении" Ломоносова признавал близость русского языка к церковнославянскому и близость русских наречий и говоров друг к другу - большую, чем например, между немецкими наречиями и др..
Учение о штилях Ломоносова основывал на различии следующих "речений" - слов российского яз.: 1) общеупотребительных в церковнославянском и русском, 2) книжных по преимуществу, исключая весьма обветшалых и неупотребительных и 3) простонародных, исключая "презренных, подлых слов".
Отсюда Ломоносова выводил три "штиля": высокий, из слов славенороссийских, для составления героических поэм, од, прозаичных речей о важных материях; средний - "не надутый и не подлый", из слов славенороссийских и русских, для составления стихотворных дружеских писем, сатир, эклог, элегий и прозы описательной; низкий - из соединения среднего стиля с простонародными "низкими словами", для составления комедий, эпиграмм, песен, прозаических дружеских писем и "писаний обыкновенных дел".
Эта стилистическая теория Ломоносова, вместе с синтаксическим построением Ломоносовской литературной речи в периодах, и создала русский литературный язык XVIII в. - язык поэзии, ораторского искусства и прозы. Насколько современники и такие покровители Ломоносова, как Шувалов, почитали поэта и ученого, видно из следующих стихов Шувалова, помещенных под портретом Ломоносова в издании 1757 г.: "Московской здесь Парнас изобразил витию, что чистой слог стихов и прозы ввел в Россию, что в Риме Цицерон и что Виргилий был, то он один в своем понятии вместил, открыл натуры храм богатым словом Россов, пример их остроты в науках - Ломоносов". Даже враг Ломоносова, Сумароков, позднее говорил про него: "он наших стран Малгерб, он Пиндару подобен".
Около этого времени Ломоносов переехал с казенной академической квартиры в собственный дом, существовавший на Мойке до 1830 г. В 1759 г. Ломоносов занимался устройством гимназии и составлением устава для ее и университета при академии, причем всеми силами отстаивал права низших сословий на образование и возражал на раздававшиеся голоса: "куда с учеными людьми?" Ученые люди, по словам Ломоносова, нужны "для Сибири, горных дел, фабрик, сохранения народа, архитектуры, правосудия, исправления нравов, купечества, единства чистые веры, земледельства и предзнания погод, военного дела, хода севером и сообщения с ориентом".
В тоже время Ломоносова занимался по географическому департаменту собиранием сведений о России.
В 1760 г. вышел из печати его "Краткий российский летописец с родословием". В 1763 г. он начал печатать "Древнюю Российскую историю от начала российского народа до кончины вел. кн. Ярослава I, или до 1054 г." (она вышла уже по смерти Ломоносова, в 1766 г.). Несмотря на тенденциозность русской истории Ломоносова, на риторическое направление ее, в ней замечательно, по словам С.М. Соловьева ("Писатели русской истории XVIII века"), пользование иностранными источниками о славянах и древней Руси, а также сближение древних языческих верований с простонародными обрядами, играми и песнями.
В 1760-1761 гг. Ломоносова напечатал неоконченную героическую поэму: "Петр Великий". Несмотря на слабость этой поэмы, она замечательна по изображению севера России - родины Ломоносова. Сумароков не преминул посмеяться в стихах над поэмой Ломоносова.
Напрасно Шувалов, отчасти в виде шутки, старался свести и помирить двух знаменитых писателей. Ломоносов отвечал Шувалову длинным письмом, в котором, с обычным сознанием своего высокого значения и достоинства, писал: "не токмо у стола знатных господ, или у каких земные владетелей дураком быть не хочу, но ниже у самого Господа Бога, который мне дал смысл, пока разве отнимет".
В целом ряде бумаг, которые писал Ломоносова, например по поводу "приведения академии наук в доброе состояние", он проводил мысль о "недоброхотство ученых иноземцев к русскому юношеству", к его обучению. Обращаясь постоянно с просьбами по общим и своих личным делам, Ломоносов иногда тяготился таким положением, завидуя, в стихах (1761 г., "Стихи, сочиненные по дороге в Петергоф"), кузнечику, который "не просит ни о чем, не должен никому", и жалуясь в письмах на необходимость "кланяться подьячим".
В знаменитом письме "О сохранении и размножении русского народа" (1761). Ломоносов является замечательным публицистом; не даром он несколько раз хлопотал, но безуспешно, об издании газеты или журнала. Он говорит в этом письме о необходимости хорошей врачебной помощи, об уничтожении суеверий народных, об излишнем усердии к постам, о праздничных излишествах, неравных браках. Кроме того, Ломоносов имел в виду коснуться вопросов "об истреблении праздности, о исправлении нравов и о большем народа просвещении, о исправлении земледелия, о исправлении и размножении ремесленных дел и художеств, о лучших пользах купечества, о лучшей государственной экономии и о сохранении военного искусства во время долговременного мира". Замечательно, что письмо это могло появиться в печати в своем полном виде только в 1871 г., а до того времени допускалось к печатанию только с значительными урезками.
После восшествия на престол Екатерины II, в 1762 г., Ломоносов написал "Оду", в которой сравнивал новую императрицу с Елизаветой и ожидал, что Екатерина II "златой наукам век восставит и от презрения избавит возлюбленный Российский род". В одах 1763-65 гг. Ломоносова приветствовал великие начинания Екатерины на пользу русского просвещения и воспитания. Эти оды сливаются с одами Державина; у Ломоносова мы уже находим такие слова, обращенные к императрице: "Народну грубость умягчает, И всех к блаженству приближает Теченьем обновленных прав".
В 1764 г. была снаряжена экспедиция в Сибирь, под влиянием сочинения Ломоносова: "О северном ходу в Ост-Индию Сибирским океаном". В это же время Ломоносов издал "Первые основания металлургии" и начал готовить труд по минералогии.
В конце жизни Ломоносова был избран в почетные члены Стокгольмской и Болонской академий.
В июне 1764 г. Екатерина II посетила дом Ломоносова и в течение 2-х часов смотрела "работы мозаичного художества, новоизобретенные Ломоносова физические инструменты и некоторые физические и химические опыты". При отъезде императрицы Ломоносова подал ей стихи.
До конца жизни Ломоносова не переставал помогать родным своим, вызывал их в Петербург и переписывался с ними. Сохранилось письмо Ломоносова к сестре, написанное за месяц до его смерти, последовавшей 4 апреля 1765 г., на второй день Пасхи.
Похороны Ломоносова в Александро-Невской лавре отличались пышностью и многолюдством. Бумаги Ломоносова, по приведении в порядок, были сложены в одной из дворцовых комнат. Памятник из каррарского мрамора, до сих пор стоящий на могиле Ломоносова, воздвигнут канцлером графом Воронцовым. После Ломоносова осталась дочь Елена, род. в 1749 г., вышедшая замуж в 1766 г. за Константинова, сына брянского протопопа. Ее потомство, равно как и потомство сестры Ломоносова в Архангельской губ., существуют доныне.
В 1825 г. поставлен памятник Ломоносова в Архангельске, по проекту художника И.П. Мартоса. Бюсты Ломоносова поставлены в Москве, перед зданием университета, и в СПб., перед зданием министерства народного просвещения.
Значение Ломоносова в русской литературе XVIII века выразилось не в отдельных выдающихся сочинениях, не в их внутреннем содержании, а в общем характере и направлении деятельности. Ломоносова был реформатором русской литературной речи. Сравнение Ломоносова с Петром Великим, проведенное впервые в 1816 г. Батюшковым и развитое Белинским, имеет полное основание, так как уже одно создание Петром Великим гражданской азбуки, отделившей светскую литературу от церковной, напоминает создание Ломоносовым русской литературной речи, отделившейся от церковнославянской. Собственно литературные труды Ломоносова имеют исключительно историческое значение; в них нет чего-либо выдающегося, цельного, исключая разве од, отражающих время императрицы Елизаветы. Новатору в области русской литературной речи не пришлось быть новатором в литературе: он остается везде только последователем ложного классицизма.
Издания.
Подробные списки всех отдельно изданных сочинений и переводов Ломоносова, собраний его сочинений, статей Ломоносова, разбросанных в разных периодических изданиях (преимущественно таких, которые не вошли в "Сочинения" его, изданные А. Смирдиным в 1847 и 1850 гг.), наконец, списки сочинений Ломоносова, переведенных на иностранные языки. и сочинений его, остающихся в рукописях, можно найти в "Материалах для библиографии литературы о Ломоносова", С.И. Пономарева ("Сборник отделения русского языка и словесности Императорской Акд. Наук", т. VIII, №2, СПб., 1872).
По смерти Ломоносова издание его сочинений принимали на себя акад. наук (1768, 1775 и 1840) и частные лица, между прочим архимандрит Дамаскин, ректор московской академии, издавший в Москве, в 1778 г., "Собрание разных сочинений в стихах и прозе", с портретом автора и с посвящением членам Вольного Российского Собрания.
Замечательное издание Дамаскина было повторено, с некоторыми дополнениями (несколько писем и новых стихотворений Ломоносова), в 1784-1787 гг. Академией наук. С 1891 г. акад. наук предприняла полное научное и критическое издание сочинений Ломоносова, с объяснительными примечаниями академика М.И. Сухомлинова; вышедшие до сих пор два тома (каждый - с портретом) заключают в себе стихотворения Ломоносова, оригинальные и переводные. Издание это является ценным вкладом в изучение Ломоносова, как поэта. При издании поэтических произведений Ломоносова приняты: хронологическая система расположения сочинений, сличение первых изданий с собственноручными рукописями Ломоносова и другими изданиями, представляющими варианты, сличение переводов и подражаний Ломоносова с подлинниками и объяснение каждого отдельного произведения Ломоносова в подробных примечаниях и приложениях.
П. Владимиров. Словарь Брокгауза и Эфрона
|
| Сегодня были уже 4 посетителей (20 хитов) здесь! |
|
 |
|
|
